Галина Зимарёва совсем маленькой попала в фашистский трудовой лагерь.
Она родилась в 1941‑м в Пскове. Война началась 22 июня, а через 17 дней немцы оккупировали город. Через полтора года её, маму, бабушку и старшую сестру вместе с другими псковичами посадили в вагон и повезли в сторону Германии.
Захлебнулся детский крик…
— До трёх лет я не ходила — болела рахитом. У меня были кривые ноги и большой живот, — вспоминает Галина Николаевна. — До Германии нас не довезли — началась бомбёжка, высадили в Литве, в трудовом лагере. Бабушка с мамой работали на полях, собирали свёклу и брюкву — это мы и ели. А дети были предоставлены сами себе в большом бараке при конюшне. Я не ходила совсем, ползала на правом боку. Позже бабушка рассказывала: «Быстрее, чем мы передвигали ногами». У меня на бедре образовалась мозоль, как у взрослого человека на пятке — кожа, как подошва.
В бараке нашлись доброжелательные люди, которые посоветовали, как вылечить малышку. В дубовую бочку, в кипяток, мама клала вереск, закрывала её мешком, чтобы вода настоялась, после чего парила девочку. От горячей воды и боли в ногах маленькая Галя страшно кричала. Потом её туго пеленали.
— От шеи до пяток. Руки — по швам, ноги, которые были «колесом», соединяли, и так оставляли на ночь, — продолжает бывшая узница трудового лагеря. — И со временем я пошла. С другими детьми стала убегать из барака на большую конюшню. Хорошо помню, как мне нравился тот запах — пахло зерном. А ещё наблюдали за свиноматкой, которая кормила поросяток. Когда она внезапно хрюкала, с криком убегали назад.
Через год и восемь месяцев пленных освободили. Семье дали телегу, на ней они вернулись в город. Родной дом заняли соседи, жильё которых разгромили. Никто ведь не думал, что пленные вернутся. Его соседи, конечно, освободили.
— Я вспоминала лагерь, как будто это было во сне. Самые страшные ассоциации связаны с голодом и холодом. Спать можно было где угодно, одеться — во что угодно, а голод одолевал постоянно. В шесть лет пошла в первый класс. И когда нас фотографировали, всё время смотрела на ноги — боялась, что они по-прежнему кривые. Но всё стало нормально — выровнялись, — смеётся Галина Николаевна.
«Русские, простите нас!»
Окончив школу, она поступила в Ленинградский экономический институт. А потом — замужество, работа, дети.
— Уже во взрослой жизни мы с делегацией поехали «Поездом дружбы» в немецкий город Гера, побратим Пскова, — продолжает Галина Зимарёва. — На митинге его мэр, стоя на трибуне, скрестил перед собой руки и произнёс: «Русские люди, простите нас за всё, что мы творили с вами!». Все заплакали.
В тот визит наша делегация посетила и город Веймар, рядом с которым расположен один из крупнейших концентрационных лагерей в Германии — Бухенвальд. В нём практиковался нацистский принцип «уничтожения трудом». На его территории размещалось 52 барака. Здесь как будто остановилось время: на трёхярусных нарах лежала солома, на ней — полосатые робы узников, ботинки взрослых и детей, очки, зубы, волосы. Далее — кабинет с медицинскими инструментами, где эсэсовские нелюди делали осмотры и проводили опыты над людьми, газовые камеры, чугунные печи для сжигания тел.
— Помните, в советское время в школах были ростомеры? — делится собеседница. — В концлагере стояли подобные приспособления для жестоких убийств, имитирующих медицинский осмотр. Заключённого заводили в комнату и приказывали встать якобы для замера роста. Когда он упирался затылком в планку на стене, фашист из другой комнаты выстреливал через специальное отверстие на уровне его головы. Мы видели этот ростомер и дырку в стене. Как и телегу, похожую на ту, в которой вывозим мусор. Только в неё после казни грузили тела убитых и сбрасывали в огромный ров. Параллельно с нами проводили экскурсию для немцев, обычных граждан. Оказалось, они не знали, как над нашими военнопленными издевались фашистские изверги. От увиденного немка, идущая рядом, упала в обморок. Хорошо, что я успела её подхватить. Сегодня, когда у меня гостят внуки и просят, чтобы я им что‑нибудь рассказала, вспоминаю и эту поездку в Бухенвальд. Чтобы знали правдивую историю, связанную с нашим народом.
После экскурсии им устроили чаепитие, обмен подарками и общение с участием
переводчика. Неожиданно немцы запели «Катюшу» на русском языке. А Галина Зимарёва прекрасно знала немецкий со школы — кроме обязательной программы, ребята с учителем разучивали стихи и песни. Поэтому после «Катюши» прилетела «ответочка» — популярный в то время «Гимн демократический молодёжи мира». На немецком.
— Не ударила в грязь лицом! Они просто обалдели, зааплодировали и стали подпевать, — увлечённо рассказывает моя собеседница. — А после чаепития всем русским — нас было семеро — подарили по чайному сервизу «Мадонна» на шесть персон. И на случай, если какая‑то чашечка разобьётся, в придачу вручили седьмую. Этот сервиз цел до сих пор.
Общий трудовой стаж Галины Николаевны — 42 года. Работала на руководящих постах, имеет правительственные награды. В Пскове прожила до 67 лет, затем, в 2007‑м, переехала с семьёй к сестре в Каневскую. Вместе с другими бывшими несовершеннолетними узницами лагерей — Ниной Алексеевной Макаренко и Маисой Дмитриевной Солонниковой — посещала школы, рассказывала о страшном времени, связанном с немцами, читала свои стихи.
Рыбачка Галя
Сейчас бывшей узнице 85, она по-прежнему активна и оптимистична. Мужа, Юрия Степановича, не стало пять лет назад, но рядом сыновья Вячеслав и Михаил, внуки Андрей, Арина и Артём. Андрей, кстати, находится в зоне спецоперации с первых дней —
контракт заключил ещё до её начала. Имеет орден Мужества и медали, служит инструктором по БПЛА на Донецком направлении фронта.
В свободное от домашних забот, внуков и стихов время Галина Зимарёва любит рыбалку, к которой её «подтянул» супруг. В зимней ловле она спец.
— Рыбачила с ним на Чудском и Псковском озёрах 25 лет подряд, где стоял вот такенный лёд и глубина до 12‑ти метров, — вспоминает она. — А потом, когда врач запретил мужу долго находиться на холоде, продолжила без него. Самый большой улов пришёлся на время, когда рухнул Советский Союз и отделилась Прибалтика. Наше Чудское озеро разделили с эстонцами столбами. Помню, в тулупе и тёплой шапке я только села и забросила в полынью блесну, слышу — клюёт. Тащу-тащу — тяжело. В итоге попался серьёзный судак. Кинула его в ящик, и тут, откуда ни возьмись, — эстонец: «Покажите, на что ловите». А на хищную рыбу мы ходили с распиленным пополам гвоздём, к которому припаивали тройник — крючок с тремя жалами. Показала я эстонцу гвоздь без тройника, который, оказывается, остался в горле рыбины. Тот удивлённо: «На него ловите?». Я как захохочу! Дома взвесила судака — 3600! Это моя самая большая рыба.
На Кубани Галина Николаевна приучилась к летней рыбалке — проводит время на водоёмах под мостом в посёлке сахарного завода, в хуторах. А ещё у неё есть губная гармошка, на которой она задорно играет.
— Моя стрессоустойчивость — от бабушки с дедушкой, воспитавших нас с сестрой. Я всегда жила по такому правилу: никогда никому не жалуюсь, ни на кого не обижаюсь — у меня всё хорошо! И это здорово помогает! — подчёркивает Галина Зимарёва.
Наталья Иванова
Фото: Иван Базалий
